Below are the 20 most recent journal entries recorded in soltsa's InsaneJournal:

[ << Previous 20 ]

Tuesday, February 15th, 2011
9:00 pm	Благое попечение / Майя Кучерская Про отца Иоаникия известно было, что у него дар — исповедовать подробно. Исповедуешься у отца Иоаникия — и словно побывал в бане, выходишь пропаренным, чистеньким. Люди записывались к нему на исповедь за двадцать четыре рабочих дня. Варвара Петровна тоже записалась, но все равно стояла в очереди и успела только последней, в пять часов утра. Отец Иоаникий начал задавать ей вопросы. Не слишком ли много времени тратила на стирку? Не выбрасывала ли продукты? Сто? Кашу? Мандарины? Свеклу? Курицу? Мясо? Редис? Работала ли в воскресные дни? Как именно? Мыла ли пол? Гладила ли? Протирала ли пыль? Чистила ли уши? Не совершала ли грех содомский? Не страдала ли малакией? Случалось ли тайноядение? Мшелоимство? Исповедь длилась два часа, как раз до утренней службы. Утром Варвара Петровна пришла домой, включила все газовые конфорки, не поднеся к ним спички, и легла на диван прямо в верхней одежде. Но тут неожиданно приехал ее муж: забыл дома документы, вернулся с полдороги. Открыл своим ключом дверь, выключил конфорки, вылил из всех банок святую воду, выкинул в мусоропровод кусочек Мамврийского дуба, задубевшую просфорку от мощей великомученицы Варвары, еще что-то, покрытое пушком плесени, разломал свечи, поцеловал Варвару Павловну в побледневший лоб и сказал медленно: «Еще раз пойдешь туда — убью». Дорогие братья и сестры! Не забыл бы муж документы, попала бы Варвара Петровна в ад. Будем же благодарить Господа за Его всесвятое и благое попечение о нас, грешных! (Comment on this)
5:53 pm	Каски-шоу (В портянках стране всегда комфортно и радостно), Андрей Вансович Что наша жизнь? Театр… военных действий. Классик в переводе министерства обороны – Товарищ майор, а чего жена меня постоянно называет каким-то прибором! – И каким же? – Солдафоном! * * * – Доктор, ко мне уже год приходят зеленые человечки. – Это глюки. – Слава богу! А то они твердят: «Военкомат! Военкомат!» * * * В женском батальоне: – Бойцы, по порядку номеров рассчитайсь! – Первый! – Второй! – Третий! – Нулевой! – Как «нулевой»? Так вот почему грудь четвертого человека не видать! Н-ск (бывший М-ск). На комбинате «Ёксельмаш» приступили к выпуску часов «Генеральских». На гусеничном ходу. Они вообще без циферблата. Нажимаешь на красную кнопку – выскакивает адъютант и докладывает точное время. * * * Севастополь. Раздел Черноморского флота наконец завершился. И вчера со стапелей сошла российская половина крейсера «Суверенный». * * * В армии Абхазии новобранцы страдают не от «дедовщины», а от «прадедовщины». А в Уставе голландской армии – только один пункт: «Плох тот солдат, который не мечтает СПАТЬ с генералом! Пусть даже под воздействием легких наркотиков, тяжелого похмелья и перспективы эвтаназии». * * * Новая военная доктрина российской армии: «В войне главное не победа, а участие». * * * Женское откровение: «За мной так красиво ухаживал один полковник. Каждый день забрасывал меня… гранатами». Объявление: «Помогу откосить от армии». Подпись: «Борис Моисеев». * * * – Мы гнали врага до самой границы! – А дальше? – Не смогли: загранпаспортов не было. – Товарищ сержант, во всех казармах уже цветные телевизоры, только у нас до сих пор черно-белый. – Хорошо, уговорил. Можешь перекрасить. * * * – Я у себя в танке люблю вздремнуть. – А если начальство нагрянет? – Не страшно. Я на башню поставил домофон. Из репортажа: «С парада военная техника отправилась прямо… на экспорт». * * * Вот и осень. Саперы на юг летят… Оказывается, альтернативная служба вводится и в церкви. Теперь желающие откосить от проповедей могут два года понежиться в стройбате. В обновленной до неузнаваемости российской армии введен еще один норматив. Это – крестный ход на Пасху. На 40 километров. С полной выкладкой и в противогазах. * * * Команды нашей будущей профессиональной армии: – Огонь! Пли-и-из! – В атаку, за два оклада плюс подъемные из окопа плюс доплата за «ура», бегом марш! * * * Играл однажды в «Поле чудес» какой-то военный. В финале передачи Якубович ассистентке и говорит: «Снимите с него „петличку“. Вояка в крик: „Еще чего! Петличку! Так вы захотите и погоны с меня сорвать!“ И ушел, раздраженно постреливая… Разговорчики в строю: – У нас в армии все углы прямые! То есть по 40°… * * * – Эй, гражданские! Если ваши компьютеры такие умные, почему же они не выполняют команду «Равняйсь!»? Миллион раз в секунду. Из цикла «Вам взрывпакет, пляшите!» Единственное, что всегда впору каждому солдату – это автомат. * * * Генерал заболел так сильно, что почувствовал себя майором. * * * Так стремительно бросился под танк, что забыл захватить гранаты… * * * Армейский устав автор посвятил жене… министра обороны. * * * Отовсюду стали раздаваться крики: «Караул! Караул!» Эхо ответило: «Караул устал!» * * * Полководец питал слабость к лирическим отступлениям. * * * Чтобы военный призыв прошел успешно, его надо доверить не военкоматам, а банкоматам. Надо же, как меняет взгляд на мир оптический прицел! * * * Даже если сеять разумное, доброе, вечное, на уборку все равно пошлют армию… * * * И в заключение – страшная военная тайна. Оказывается, мы, штатские, еще глупее! Даже не отмечаем нашивками число извилин… (Comment on this)
3:21 pm	Юрий Бригадир, 1 февраля Наконец-то ритм после опустошительных праздников наладился полностью. И выяснилось, что не только у нас тут все такое интересное. Пока Москва с Новосибирском бухали, в относительно меньше пьющем Киеве кто-то ушлый решил пиратить самих пиратов. Фитиль, поехавший туда навестить родственников, зашел в первый попавшийся компьютерный ларек на Крещатике и с удовлетворением увидел полный джентльменский набор, состоящий из дисков «Гламура», «Квадрата», «Миады» а также пары местных жовто-блакитных фирм. Радость же его, однако, была неполной. Вернее, она полностью улетучилась, когда Фитиль попросил повертеть один из дисков в руках. Предварительная экспертиза потрясла его. Диск был не штампованным, а отписанным на обычном бытовом резаке, вкладыш был просто тупо сосканирован с омерзительным разрешением и напечатан на чем-то советском, а вместо гордости «Гламура» – голограммы в углу красовался кривой трезубец. Пройдя по Абрикосовой, свернув на Виноградную и на Тенистой улице постояв в тоске, Фитиль понял, что все ларьки Киева по горло забиты продукцией флибустьеров в квадрате! Мало того, он нашел и штампованные диски, что означало одно – где-то тут в подвале стоит станок!!! В Москву полетел истерический e-mail в боевой раскраске. Дальше события закрутились с такой же быстротой и шумом, как CD-ROM в приводе ASUS. Пострадавшие на крупное бабло московские пираты забили тройную стрелу в загородном частном клубе. Конкуренция временно отошла на второй план. Хозяин «Миады» размахивал двумя шмайсерами сразу. Он предложил похоронить уродов в одном гробу. Босс «Гламура» и теневой министр «Квадрата» были более сдержаны. Кончилась стрела пошлым недопониманием. После этого, не умывшись, миадовский лидер рванул к себе, упал на телефон и вызвал собственный спецназ, состоявший из безбашенных беспредельщиков с амбициями. Через сутки «звездный десант» высадился в Киеве, потеряв по пути инструкции, что, собственно, и предопределило исход операции. Когда десант по собственной, только им понятной, инициативе, начал крошить ларьки с компакт-дисками, к месту происшествия прибыли на черных джипах борцы сумо славянской внешности и молча начали гасить спецназ «Миады». Через пятнадцать минут прибыла милиция и, поняв, что бьют москалей, тоже принялась гасить спецназ «Миады». Когда отрихтованных десантников погрузили в воронок, борцы сумо и милиционеры отдали друг другу честь и разъехались. В отделении беспредельщикам, говорившим только на русском и по фене, на чистом украинском языке полтора часа читалась лекция о мире, дружбе и сотрудничестве. В общем, потом у них забрали деньги с рублями, отдали гривны с билетами и отпустили. Такого позора «Миада» не переживала давно. У ее хозяина образовался какой-то чудовищный нервный триппер. «Гламурсофт» и «Черный Квадрат» поняв, что дуракам закон не писан, его на очередную стрелу не пригласили. А пригласили они хорошо оплачиваемого специалиста. В своей конторе он назывался «Директор службы стратегического развития» и имел соответствующую внешность. «Господа, мы таки сделаем СНГ!», – сказал он и посоветовал пока забыть об Украине. Адмиралы отставили стаканы с пойлом, сели перед политической картой мира и стали фломастерами на ней рисовать чего надо. Отголоском всего этого оказался приезд в Новосибирск самого Фитиля и его босса Андрея маленького роста, но удивительной комплекции – как говорят в народе «положь-поставь – один хуй квадрат». Меня это удивило. Я думал наш босс – это Фитиль. Оказалось Фитиль – полубосс. А после разговора на кухне Бочарик сказал, что он вообще хуй в стакане. Первое, что сделал Эндрю – поменял день отправки с пятницы (вообще-то, она же – суббота утром) на нормальный четверг вечером. Второе, что сделал Эндрю – ввел штрафы за опоздание на работу. Это было понятно. Что было совсем непонятно – ввел штрафы за задержку на работе после 19:00. Почему, спросили мы, после 19:00? Потому что, сказал, Эндрю, работаем до 18:00. Вполне разумно, что если человек что-то там не успел, то час ему еще дать можно. А если ему нужно еще три – значит он полдня смотрел порнуху, а таких мы не держим. Мы удивились. Порнуху у нас смотрел только я (насильно), а также Бригадир, в состоянии смертельной усталости. Не чтобы подрочить, а вроде как мультик, чтобы отвлечься. Совместные просмотры порева вечером под аперитив – не в счет. Это вместо комедии. Третье, что сделал Эндрю – ввел утреннюю планерку. На ней вырисовывается весь конвейер на день. Кто, когда и сколько времени собирает, рисует, тестирует и отписывает на болванки. С точностью до 10 минут. Это нас убило. Мы зачастую дни теряли, а не то что – минуты. Сказать, что трезвого зерна в распоряжениях Эндрю не было никто не мог. Как сказал Бригадир, распиздяйство давно пожирало нас. Но уж больно это как-то вдруг. Да, еще получил втык Фитиль и теперь он должен был ходить весь день между нас с оглоблей и смотреть – что мы делаем, а не шляться неизвестно где. (Comment on this)
Sunday, January 9th, 2011
8:18 pm	Понедельник, 14 января 2008 г. 17:56:32 - Максим Кононенко Однажды Владимир Владимирович™ Путин сидел в своем кремлевском кабинете и переслушивал запись передач знаменитого радио- и телеведущего, генерального продюсера радиовещания Всероссийской Государственной Телерадиокомпании, основателя нового направления в ведении эфира Геннадия Николаевича Бачинского. В президентских глазах Владимира Владимировича™ стояли холодные мужские слезы. Вдруг на столе у Владимира Владимировича™ зазвонил телефонных аппарат для связи с главами иностранных государств. Владимир Владимирович™ немедленно снял трубку. – Слышь, брателло! - раздался в трубке далекий скрипучий женский голос, - Хочешь совет? Владимир Владимирович™ недоуменно посмотрел на трубку, после чего положил ее на рычаг и снова погрузился в голос Геннадия Николаевича. Аппарат зазвонил снова. Владимир Владимирович™ снял трубку. – Мой тебе совет… - проскрипел голос. Владимир Владимирович™ немедленно отключил связь. В то же мгновение аппарат зазвонил снова. Владимиру Владимировичу™ стало не по себе. Он снова снял трубку и поднес ее к своему президентскому уху. – За советы денег не берем, - сказала трубка. Владимир Владимирович™ испугался. Он снова положил трубку и немедленно нажал на кнопку связи с директором Федеральной Службы Безопасности Николаем Платоновичем Патрушевым. – Слышь, брателло, - быстро сказал Владимир Владимирович™, - Ты не можешь посмотреть, откуда мне сейчас звонили несколько раз? – Ща, - пробормотал Николай Платонович и Владимир Владимирович™ услышал какие-то щелчки, - Вот. Из Лондона. – Рома? - спросил Владимир Владимирович™. – А что, - ответил Николай Платонович, - Рома уже купил Букингемский дворец? – В каком смысле? - не понял Владимир Владимирович™. – Из Букингемского дворца звонок, - отвечал Николай Платонович, - Королева по ходу звонила. – Королева?! - опешил Владимир Владимирович™. – Королева, - подтвердил Николай Платонович, - А че хотела-то? – Совет какой-то дать хотела, - отвечал Владимир Владимирович™. – Совет?! - воскликнул вдруг Николай Платонович, - Ты бы знал, брателло, как же они достали уже со своими этими британскими советами! Как достали! Просто житья уже никакого нет от этих советов!! Деваться некуда!!! Владимир Владимирович™ удивленно посмотрел на кнопку вызова Николая Платоновича. – Как придешь на работу - тут британский совет, - кричал Николай Платонович, - Придешь с работы - и тут этот британский совет! Радио включаю - британский совет! Телек хочу посмотреть - и там этот британский совет! Да будь моя воля я бы раз и навсегда запретил бы все эти британские советы вместе взятые!!!… Владимир Владимирович™ недоуменно пожал своими президентскими плечами. (Comment on this)
3:21 pm	ЭНЕРГИЯ И ТЕМПЕРАМЕНТ, Виктор Голявкин Я знал его лично. Он собирал автографы знаменитых людей. Он с ног сбивался в погоне за ними, а я диву давался его энергии и темпераменту. Не раз задумывался я над тем, какая сила толкает его на эту тяжелую деятельность, — он спать не мог, если ему не давали автограф, и так страдал, будто бы обманулся в любви. Он ловил у подъездов гостиниц известных спортсменов, артистов, разыскивал адреса ученых, писателей, передовиков производства — вообще всех, кто чем-либо прославился. И он бывал так горд и счастлив, словно сам становился великим или сделал что-либо такое, чем действительно можно гордиться. Как-то он показал мне автограф какого-то скрипача. Он сказал: — Мне привалило счастье, — и показал мне такие каракули, какие мог сделать только ребенок. Эта роспись была сделана на клочке бумаги, и мне так понравилась эта роспись, что я сказал ему: — Эх, и дурак же ты, братец! Он так обиделся на меня за это, что не разговаривал со мной год. Но через год мы опять помирились, и он показал мне столько листков с подписями, открыток, карточек, книжек, что я невольно пришел в удивленье, как он мог столько всего собрать. Я даже сказал ему: — Это здорово, черт возьми! Он обнял меня от души. (Comment on this)
Tuesday, December 7th, 2010
10:37 pm	Аркадий Тимофеевич Аверченко - Глава 6 Деловые люди Подходцев с утра до вечера носился по типографиям, продавцам бумаги и цинкографиям… А ночью ему не было покоя. Будил его заработавшийся за столом Громов: — Слушай, Подходцев… Ты извини, что я тебя разбудил… Ничего? — Да уж черт с тобой… Все равно проснулся. Что надо? — Скажи, хорошая рифма — «водосточная» и «уполномоченная». — Нет, — призадумавшись, отвечал Подходцев. — Поставь что угодно, но другое: восточная, неурочная, молочная, сочная, потолочная… — Спасибо, милый. Теперь спи. Будил и Клинков. — Подходцев, проснись. — Что тебе надо?! — Сними на минутку рубашку. — Что ты — сечь меня хочешь? — стонал уставший за день Подходцев. — Нет, мне нужно зарисовать двуглавый мускул. У меня тут в карикатуре борец участвует. — Попроси Громова. — Ну, нашел тоже руку… У него кочерга, а не рука… — О, чтоб вас черти… Ну, на, рисуй скорей. — Согни руку так… Спасибо, дружище. А может, ты бы встал и надел ботинки?.. У тебя такие красивые. Я рисую светскую сценку, и одна нога у меня какая-то вымученная. — О, чтоб вы… А с другой стороны доносился заискивающий голос Громова: — Подходушка, можно выразиться: «ее розовые губки усмехнулись»? — Можно! Выражайся. Если вы меня еще раз разбудите — я тоже выражусь!.. Работа кипела. В одной из комнат типографии лежал правильными пачками свежий, только что вышедший номер «Апельсина». Это был великий день для трех товарищей. Десятки раз они хватались за номер, перелистывали его, даже внюхивались в запах типографской краски: — А, ей-Богу, хорошо пахнет. По-моему, прекрасный номер. И рисунки хлесткие, и текст. Хе-хе… Первый газетчик, который явился за десятком номеров, вызвал самые бурные овации трех друзей. — Газетчик. Здравствуйте, дружище! У вас давно такое симпатичное лицо? — А глаза! Прекрасные серые глаза. — А голос! Если таким голосом сказать покупателю: «Вот, купите этот прекрасный журнал под названием „Апельсин“», — то всякий разорится, а купит! — Вы, газетчик, держите его на виду. Он оранжевый, и этот цвет даст такие чудесные рефлексы на вашем лице, что вы покажетесь вдвое красивее… Распропагандировав таким образом несколько газетчиков, вся редакция высыпала на улицу и отправилась бродить по самым людным местам. У всех трех в руках красовались номера «Апельсина»… Подходцев шел впереди, делал вид, что читает журнал, и время от времени разражался громким демонстративным смехом. — Ну и чудаки же! Господи, до чего это смешно. А Клинков и Громов, шагая сзади и стараясь запутаться в толпу гуляющих, беседовали громче, пожалуй, чем нужно: — Это новый номер «Апельсина»? — Да. — Скажите, это хороший журнал? — О, прекрасный! Его так расхватывают, что к вечеру, пожалуй, ни одного номера не будет… — Что вы говорите! Это безумие! Сейчас же побегу, куплю. — О-ой, — надрывался впереди Подходцев. — Ой, уморили! Ну и юмористы же! На него поглядывали с некоторым удивлением. — Читали? — интимно подмигнул он какому-то солидному господину в золотых очках. — Нет, не читал. — Напрасно. Такое тупое лицо от чтения хоть немного бы прояснилось. — Виноват… — Бог подаст! Я на улице не занимаюсь благотворительностью. — Как вы смеете?!. Но Подходцев был уже далеко, догоняя ушедших вперед Громова и Клинкова и крича им во все горло: — Читали новый журнал? Замечательный! — Как же, как же! Говорят, на Казачьей улице одного газетчика убили и ограбили у него все номера «Апельсина». В некоторых местах уже по рублю продают! В книжных магазинах уже нет! — Да, — тихо прошептал Подходцев… — Еще бы! В книжных магазинах нет, потому что эти свиньи не берут. Нам, говорят, журналы не интересны. — Не берут, — еще тише прошептал Клинков. — А мы их заставим! И скоро стройная организация пошла в обход по всем магазинам. Первым входил Клинков. — Есть у вас журнал «Апельсин»? — Нет, не держим. — А селедки у вас есть? — Что-о? — Да ясно: раз в книжном и журнальном магазине нет журналов — этот магазин, по логике, должен торговать селедками. Постепенно он разгорячался. — Как не стыдно, право! Весь город только и говорит, что о журнале, а они, изволите видеть, не держат! А мыло, свечи, гвозди — есть у вас?! Тьфу! И уходил, хлопнув дверью и вызвав великий восторг и сенсацию среди скучающих покупателей… Через пять минут входил Громов: — Есть… «Апельсин»? — спрашивал он умирающим голосом. — С утра хожу, ищу. — Нет, извините… Пошатнувшись, он издавал глухой стон и падал на стойку в глубоком обмороке… Его отпаивали водой, утешали, как могли, обещали, что завтра журнал у них будет, и Громов уходил, предварительно взяв клятву, что его не обманут — усталого доверчивого бедняка… Через пять минут после него являлся Подходцев. — Имею честь представиться: управляющий главной конторой журнала «Апельсин»… Хотя вы и отвергли наше телефонное предложение… — Собственно, мы… гм! Не знали журнала… Теперь, ознакомившись… Вы нам пока десяточка три-четыре пришлите… Около последнего из намеченных магазинов собрались все трое. Решили устроить самую внушительную демонстрацию, потому что магазин был большой и публики в нем всегда толклось много. Все трое вошли плечо к плечу, все трое хором спросили: «Есть ли у вас „Апельсин“?», и все трое, услышав отрицательный ответ, в беспамятстве повалились на прилавок. Впечатление было потрясающее. (Comment on this)
Monday, November 29th, 2010
11:06 pm	Аркадий Тимофеевич Аверченко | Куликовская битва Дмитрий Донской задумал свергнуть татарское иго… Когда приехали татарские баскаки за данью, Дмитрий их любезно принял и вежливо спросил: — Чем могу служить? — За данью приехали, — ответили баскаки. — За данью? За какой данью? Баскаки баскакнули от удивления чуть не до потолка. — За обыкновенной данью, — сказали они, начиная сердиться, — хану деньги нужны. — Если хану деньги нужны, пусть идет работать. Всех нищих не накормишь. Так и скажите хану. Кажется, Мамаем его зовут? Баскаки повернулись к двери. — Подождите, — сказал князь, — я забыл вас повесить. Баскаки остановились и были повешены. Когда Мамай узнал об этом, он так рассвирепел, что потерял дар слова и три дня только топал ногами. Через несколько дней он собрал свою орду и пошел на Москву. Дмитрий Донской пошел ему навстречу. Войска рвались в бой, горя желанием поколотить «сыроядцев». Перед битвой князья стали умолять князя не рисковать жизнью, но Дмитрий Донской сказал им: — Мне жизнь не дорога. Вот если бы моего любимца Михаила Бренка спасти от смерти! Вдруг прекрасная мысль озарила голову Дмитрия Донского. — Михайла! — позвал он Бренка. — Что, князь, прикажешь? — Сними с себя простое платье воина и надень мое дорогое великокняжеское платье. Пусть-ка татары осмелятся выстрелить в тебя!.. Я же надену твое. Михаил Бренко пытался возразить: — Князь, ведь в твоем платье я буду больше заметен… — Делай, что тебе приказывают, — ответил князь. Между тем татары бросились в бегство. Сам Мамай бежал впереди всех, выкрикивая неприятные для Магомета слова. Реку, на берегах которой произошла знаменитая битва, в честь Дмитрия Донского назвали Доном. (Comment on this)
Wednesday, November 24th, 2010
11:32 pm	Сон разума как многодетный отец / Алексей Константинович Смирнов Сон — оптимальное состояние души и тела, если не нормирован, и даже чудовища простительные ему. В радость бывают даже случайные ночные пробуждения. Лучшее время для них — 2 или 3 часа ночи. Взметнешься — и упадешь: хорошо! два часа! а впереди—то еще сколько! Так бывало не всегда. В годы работы доктором сон превращался в сущее наказание. Первое пробуждение: 23.40. Черт, как это меня вырубило? И все вокруг уж легли… Ладно, пока еще только 23.40. Не надо было ходить на угол, вот что… Ну, баиньки. Второе пробуждение: 00.30. Как быстро ночь—то пролетает, черт ее дери! Будильник! Я завел будильник? Вроде, завел. Или нет? Заведу еще раз. Ну, баиньки. Третье пробуждение: 02.40. Хорошо, что еще ноль два. Но уже почти ноль три… Через сколько это на службе сидеть? Через 6 часов? На бочок и баиньки. Четвертое пробуждение: 03.35. Еще время есть… Интересно, пахнет ли от меня еще? Ням—ням—ням (во рту). Не совсем утешительно. Ну, баиньки. Пятое пробуждение: 04.30. Ням—ням—ням. Шестое пробуждение: 05.15. Ням—ням—ням. Седьмое пробуждение: 05.45. Немного кофе, почистить зубы. Ну, еще чуть—чуть баиньки. Восьмое пробуждение: за пять минут до будильника. Паника, паника, ням—ням—ням! Выключить будильник. Просто полежать, никаких баиньки. Осталось четыре минуты… три минуты… Ням—ням—ням. Ням—ням—ням. (Comment on this)
Wednesday, November 17th, 2010
9:19 pm	Искрина - Владимир Николаевич Войнович В царской приемной Зильберович попросил меня подождать, а сам побежал докладывать. Я огляделся Я узнал эту комнату. Еще недавно она была приемной Берия Ильича. Но теперь она выглядела несколько иначе. На окнах висели тяжелые занавеси с двуглавыми орлами, разглядывая которые я не сразу заметил, что царская секретарша прекратила печатать на машинке и смотрит на меня с большим любопытством. Наконец, я ее тоже заметил. Она была в черном строгом платье и в белой косынке, из-под которой выбивалась маленькая челочка. – Клаша! – тихо позвала меня секретарша и улыбнулась. – Искра! – закричал я. – Неужели это ты? Боже мой! Я тебя не узнал. Ты так изменилась и похорошела. Тебе так к лицу это платье и эта косынка. И челочка. Я кинулся к ней, хотел ее обнять, но она выставила вперед руки и сказала: – Нет, нет, только без этого. Я даже опешил. – Как же так без этого? Я тебя так долго не видел. – Я тебя тоже долго не видела и отвыкла, – сказала она. – И это к лучшему. Потому что ты от нас скоро уедешь, а мне оставаться здесь. – Да, да, – сказал я, оправдываясь, – я тебя никак не могу взять с собой, потому что… – А почему ты думаешь, – спросила она удивленно, – что я хочу с тобой ехать куда-то? – Как? – опешил я -Разве ты не хочешь уехать отсюда со мной? – С какой стати? Чего я там не видела? – Что значит, чего ты там не видела? Ты разве не понимаешь? Если я уеду, ты больше никогда меня не увидишь. Никогда-никогда. – Ну да, – она улыбнулась и развела руками. – Когда-то же нам все равно пришлось бы проститься. Причем сказала она это так спокойно, как будто перспектива проститься со мной навсегда не затронула в ней никаких струн души Это меня ужасно шокировало, обидело и возмутило. Моя мужская гордость была уязвлена. – Ну как же, – сказал я, – ну как же… Неужели ты все забыла? Ведь мы с тобой даже спали вместе. – Мало ли, с кем я спала, – сказала она, улыбнувшись очень цинично. – Я же не могу одновременно уехать со всеми, с кем я спала. Меня от такой откровенности даже всего затрясло. Я сжал кулаки, затопал ногами, закричал на нее. – Да как ты смеешь говорить такие слова? Как тебе не стыдно! Неужели тебе чужды такие понятия, как любовь, женская верность и женская гордость? Неужели ты думаешь, что на свете нет ничего святого? А я-то, дурак, я о тебе думал, я страдал, я вспоминал, как предо мной явилась ты. Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты. Я говорил долго, возвышенно и красиво. Я произносил пушкинские слова, вовсе не думая, что я их украл. Мне казалось, что они только что родились в моем уме или Сердце. И я сам искренне верил тому, что я говорил. Я еще не закончил всех своих сентенций, когда заметил, что она ужасно разволновалась, затрепетала и вдруг с рыданиями кинулась мне на грудь. – Миленький мой, – бормотала она, глотая слезы, – любимый, Клашенька… Прости меня, я не знала, что ты меня так любишь… Но если так… Ты ведь меня правда очень любишь? Очень, очень? – Ну конечно же, очень, – сказал я, тут же теряя уверенность. – Я тебя тоже очень-очень, – сказала она, осыпая меня поцелуями. – Я готова за тобой ехать, идти пешком, куда хочешь, в прошлое, в будущее, в тартарары. Вот подлая человеческая натура! Только что я страстно желал услышать от нее что– то подобное. А как услышал, сразу же скис. Косынка на ней сбилась. Я ерошил ее короткие волосы, говорил ей какие-то слова и думал: Боже мой! Что же я такое наделал, зачем я ее уговаривал и куда я ее возьму? – Милая, – сказал я ей, – если бы ты поехала со мной, это было бы такое счастье, но… Она закрыла мой рот ладошкой. – Никаких но. Я еду с тобой, куда ты меня позовешь. – Да, да, – сказал я. – Да, конечно, но, понимаешь, у меня там есть жена… – А это не важно, горячо возразила она. – Я знаю, что у тебя есть жена. Но я уверена, она хорошая, она все поймет, и мы с ней подружимся. Надо сказать, что это ее предположение меня очень развеселило и я даже не то чтобы засмеялся, но хмыкнул. И сказал, что жена у меня, конечно, хорошая, и даже очень, но насчет того, что она поймет, в этом я как-то слегка сомневаюсь. – Понимаешь, – сказал я, подбирая слова, – моя жена, она живет еще в прошлом, в старом капитализме, и у нее такие предрассудки, пережитки такие, что ее муж должен принадлежать только ей, и никому больше. Это мое заявление Искру не охладило нисколько. – Хорошо, – сказала она. – Если твоя жена такая отсталая, мы не будем ее травмировать. Мы будем встречаться только время от времени. А если и это невозможно, я буду счастлива иногда видеть тебя хотя б издалека. Вот эти женщины! Они никогда не понимают, чего хотят. Сначала они хотят видеть хотя бы издалека, хотя бы в подзорную трубу, но потом осознают, что этого мало, и начинают требовать чего-то еще. – Сейчас тебя царь позовет. Ты ему скажи, что можешь уехать только со мной. Он строгий, но справедливый. Он все поймет. Ты только скажи. – Хорошо, хорошо, – сказал я, глядя на Зильберовича, который, приоткрыв дверь, манил меня пальцем. (Comment on this)
6:18 pm	Споры о вере. Константин Васильевич Душенко Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Апостол Павел — Послание к римлянам, 14, 1 В главном — единство, во второстепенном — свобода, и во всем — любовь. Изречение XVII в.; приписывалось Августину и другим Отцам Церкви Ты ничего не потеряешь в споре с еретиками, кроме голоса, но ничего и не приобретешь, кроме разлития желчи от брани. Тертуллиан (ок. 160 — после 220), христианский богослов Полемика способствует выработке догмата. Генрих Гейне (1797–1856), немецкий поэт Религии, наиболее близкие друг к другу, в то же время и наиболее враждебны одна другой. Шарль Монтескье (1689–1755), французский философ — просветитель Человек — религиозное животное; единственное животное, которое любит ближнего своего, как самого себя, и перерезает ему глотку, если расходится с ним в богословских вопросах. Марк Твен (1835–1910), американский писатель А теперь пришел черед передела загробного мира. Доминик Опольский, польский афорист Большая часть споров из-за религии напоминает ссору двух мужчин из-за женщины, которая им безразлична. Джордж Галифакс (1633–1695), английский государственный деятель Метафизики и теологи весьма напоминают тех гладиаторов, которых заставляли сражаться с повязкой на глазах. Вольтер (1694–1778), французский философ — просветитель Люди будут спорить из-за религии, писать о ней книги, сражаться и умирать за нее, — но только не жить по ней. Чарлз Калеб Колтон (1780–1832), английский литератор То, что уже не вызывает споров, не вызывает и интереса. Уильям Гэзлитт (1778–1830), английский эссеист Для религии нет ничего губительнее безразличия. Эдмунд Берк (1729–1797), английский публицист и философ Что есть Истина? Если дело идет о религии, это не более чем известное мнение, которое сумело продолжаться веками. Оскар Уайльд (1854–1900), английский писатель Религиозная догма всегда в безопасности, когда ее опровергают только философы: все академики вселенной ничего не изменят в веровании народа. Вольтер Народ вовсе не верил бы в Бога, если б ему не позволяли верить в него неправильно. Джордж Галифакс (Comment on this)
Saturday, November 6th, 2010
9:56 pm	Михаил Задорнов | Дорогая лампочка. История, рассказанная одним из зрителей после концерта В медицине случается много забавного. Например, пришел в травмпункт человек с чугунком на голове. Оказалось, надел его на спор, а снять не может. Голова застряла да еще и опухла. Загадкой для всех осталось, как он дошел до травмпункта, если голова вошла в чугунок вместе с глазами. Врача в этот момент на приеме не оказалось. Несчастного, или, как говорят в таких случаях, потерпевшего, приняла медсестра. Что увидела, то и написала в журнале приема: «Голова в инородном теле». Врачи часто рассказывают о том, как приходят к ним люди с ложками в желудках, с вилками, с разжеванными стаканами. Чего только наши врачи не видели внутри российского безалаберного организма! Какие диагнозы не появлялись в историях болезни! «Ушиб всей бабушки». «Удар копчиком о Каширское шоссе». «Ввиду повышенной волосатости не смогла прослушать бронхи»… Но, пожалуй, одна из самых забавных историй из этой серии была рассказана зрителем, который очень проникся на моем концерте главным умозаключением: у большинства наших мужиков энергия – без вектора. И решил мне привести еще одно тому доказательство. Два приятеля в пивбаре, приняв до той степени, когда душе хочется творчества, поспорили, кто за сто долларов засунет в рот лампочку. Видимо, один из них был подстрекателем и знал, что засунуть лампочку в рот можно, а «высунуть» – уже нет. Поскольку у нее такая форма, что во рту ее заклинивает. Второй очень искренне сознался, что за сто долларов он что хочешь засунет себе в рот, тем более в наше нищее время. Только деньги вперед. Сходили за лампочкой в магазин. Подстрекатель выбрал нужный размер. (Сколько ватт, не сообщаю намеренно, зная, что найдутся читатели, которые непременно воспримут эту историю как руководство к действию.) Зашли за угол магазина. Поспоривший, как и полагается, сначала взял деньги в левую руку. Правой несколько раз пытался раскрыть рот как можно шире. Сто долларов вдохновляли. Наконец, ура, выиграл. Есть! Лампочка во рту. Вот только беда – даже «ура» закричать не способен. Поскольку вынуть ее нет никакой возможности. Стоит, смотрит на подстрекателя с победным ужасом. Глаза сами как две лампочки. В руке вроде бы выигранные сто долларов. Но что толку! На них в таком состоянии даже невозможно отметить победу. Подстрекателю, глядя на него, стало так стыдно, что он сжалился и говорит: – Поехали к врачу. У тебя, кстати, и деньги на врача есть. Отвез. Сам к врачу не пошел. Довел потерпевшего до дверей кабинета, постучал. Когда дверь открылась, втолкнул несчастного, а сам быстренько скрылся за углом. Так обычно приятели наутро возвращают домой к жене пьяного мужа. Врач, открыв дверь, сначала не понял, что за чудо перед ним. Когда же разобрался, сам так растерялся, что спросил у потерпевшего: – Ты зачем, придурок, лампочку в рот засунул? Спросил и ждет ответа. Клиент ему вместо ответа пальцем у виска крутит: мол, ты сам придурок, если меня об этом спрашиваешь. Сначала лампочку вынь, а потом спрашивай. Врачу пришлось с этим делом повозиться. Крутил, вертел, челюсть вывихнул пациенту. Потому что в такой ситуации лампочка дороже челюсти. Наконец вынул. Целехонькую. Челюсть вправил. Выдохнул, говорит: – На, вези трофей домой. Больше этого никогда не делай. Даже денег не взял, так ему этого чудака жалко стало. Чудак же поймал такси, едет на переднем сиденье. Одной рукой держится за челюсть, в другой лампочка. Трофей! Таксист смотрел-смотрел на него, потом не выдержал – спрашивает: – Ты чего с лампочкой, как Данко с сердцем в руке? – Представляешь, сегодня утром оказался таким дураком, что засунул эту лампочку в рот на спор за сто долларов. Таксист был из того же энергичного безвекторного сословия наших мужиков, поэтому тут же возразил: – Почему «дураком»? Я бы тоже за сто долларов ее в рот засунул. Дашь сто долларов? Ну как наш мужик откажет себе в удовольствии убедиться, что на свете не он один такой придурок! – Конечно, дам. Таксист так хотел заработать сто долларов, что засунул лампочку в рот гораздо быстрее, чем его клиент утром. Клиент честно дал ему немного времени поупражняться в вынимании лампочки изо рта, после чего, как и его товарищ, сжалился: – Поехали! Я одного врача знаю, который умеет лампочки вынимать. Разворачивайся! Люди на перекрестке в шоке: таксист за баранкой с торчащей изо рта лампочкой. Вернее, хвостом лампочки. Когда приехали в поликлинику, тот, который был уже опытным, подвел таксиста к двери, постучал (как и его товарищ) и тоже сбежал… Во всей этой истории больше всего был удивлен врач. Когда он открыл дверь, то сначала не поверил своим глазам. Пациент вроде другой, а с точно такой же лампочкой! Говорят, он весь день находился потом в очень нервном состоянии и даже попросил медсестру включить радио. Может, в стране что-то интересное происходит? И надо ждать новых пациентов? (Comment on this)
6:53 pm	История 3-я, Александр Витальевич Скутин На выходные в этой больнице отпускали домой. И вот в воскресенье вечером я вернулся из дома обратно в больницу. По дороге зашёл в магазин, купил себе бутылочку пива. Уже в палате я налил себе пиво в кружку и стал помешивать его чайной ложечкой, чтобы пузырьки вышли. Увидев это мой новый сопалатник (прежних уже выписали) возмутился: – Ты что, пиво пьёшь? – Да, – кивнул я головой. – Но ведь тебе же нельзя! Это верно. Нельзя мне пиво, шампанское, лимонад, и вообще любое газированное питьё – от пузырьков углекислоты начинаются бронхоспазмы. – А я ложечкой мешаю, чтоб пузырьки вышли. – Не в этом дело, ты же антибиотики принимаешь, а они с алкоголем вредны! – Ничего я уже принимаю, из процедур остались только массаж и амплипульс, а в пятницу вообще выписываюсь. – Даже если не принимаешь, всё равно пить нельзя. Начнёшь с кружечки пива, потом дальше – больше, начнёшь похмелятся... И он с пламенным взором проповедника обрисовал мне дальнейший мой жизненный путь, как я сопьюсь, стану хроническим алкоголиком и закончу жизнь под забором, от запоя. – А всё потому, – горячо продолжал он, – что у тебя нет силы воли, сейчас ты не находишь в себе силы отказаться от кружечки пива, а потом не найдёшь в себе сил, чтобы завязать с пагубной привычкой! И всё это так серьёзно, "с пламенем в очах". Вполне мог бы миссионером работать, нести истинную веру язычникам. Было бы уместно, если б он читал эту проповедь юноше 17 лет, но мне уже 44, не спился пока, и не собираюсь. Я дождался конца его обличительной речи, а потом спокойно так сказал ему: – А у тебя, между прочим, хроническая пневмония. – И что? – Как что, тебе курить врач запретила, нельзя при пневмонии. А ты дымишь как паровоз. Тебе сила воли ничего на этот счёт не шепнула? После этого он долго со мной не разговаривал, обиделся. (Comment on this)
Wednesday, November 3rd, 2010
8:16 pm	А. Аммосов - ОБЫКНОВЕННЫЙ РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК Как-то мы стояли молча на вокзале, Словно мы попали в сказку или сон, У вокзальной кассы в ожидальном зале Кто-то пел чудесно под аккордеон. И когда умолкла ария Надира, Мы спросили: «Кто же этот молодец?» Нам ответил слева голос пассажира: «Вот он, этот слева, раненый боец». Припев: Обыкновенный русский человек, Каких у нас в России миллионы. Обыкновенный русский человек, На нем простые, гладкие погоны. Шутник, певец, в боях не побежденный, Обыкновенный русский человек. В штаб советских армий в поисках сенсаций Прибыл из Чикаго знатный журналист. Он искал сюжета, тем для иллюстраций, Записал заметки от отдельных лиц. - Кто ворвался первым в здание рейхстага? Где же этот витязь, грозный исполин? И сказал полковник жителю Чикаго: - Запишите просто, что вошел в Берлин… Припев На парад Победы в отблеск русской славы Шли полки из разных всех сторон, И у стен кремлевских молча побросали Двести штук немецких скомканных знамен. Спит спокойно Лондон, сонно глядя в воду, Отдыхают Вена, Прага, Бухарест, Кто принес свободу, счастье для народа, Кто зажег свободу в зареве небес? Припев ____________________ (Comment on this)
6:11 pm	Глава XLII. Остров Сциапод - Юрий Коваль Приближаясь к острову Сциапод, мы несколько раз производили рекогносцировку и ещё кое-какие действия. Наши кое-какие действия сердили капитана, и он просил нас таких действий не производить. Но мы всё производили и производили. Тут Суер плюнул и произвёл такое действие, что некоторые из нас внезапно облысели и действия производить бросили. – Вот и молодцы, – похвалил нас капитан, – а то всё производите и производите… Посмотрите-ка лучше в подзорную трубу, что это там виднеется на острове. Я посмотрел в трубу и в зарослях кривандий заприметил большую человеческую подошву голой ноги. Как некая крыша сарая или пагоды, сверкала она среди пальм и кактус. Пятка подошвы была обращена на зюйд, а мысок – на север. Подошва слегка поворачивалась то с зюйда на вест, то с норда на север. – Вёсла на воду! – крикнул капитан. Старпом кинул вёсла на воду, и мы посыпались в шлюпку. – Курс на пятку! – кричал Суер. – Праруля! Вогнав наши вёсла в песок прибрежного ила, мы выскочили на берег и побежали в сторону подошвы, которая легко угадывалась среди пальм и кнуций. – Осторожнее! – Предостерегал Суер. – Не спугните его. Он раним и легко убегаем. Но мы всё равно, как скоты, шумно ломали лианы и пили воду из растений кривандий, откуда хлестал жидкий голландский сыр. Наши шумные отсасывания не испугали подошву, и мы вышли на поляну, на которой находился не виданный нами прежде Сциапод. Прекрасная улыбка мелькнула на его бородатом лице, когда он увидел нас. Детские глаза его ни секунды не затуманились, и мы поняли, что наблюдаем действительную редкость, которая случайно сохранилась под небом Великого Океана. Действительно, как прекрасен был Сциапод, как невинен и скромен был он, лежащий на спине! Его единственная нога с огромною подошвой обращена была прямо к солнцу, и, как зонтом, он прикрывался ею от палящих лучей раскалённого светила. – О двуногейшие господа! – воскликнул он, когда мы приблизились. – Прошу вас скорее в тень моей подошвы, ибо даже ваши достойные ноги, собранные воедино, не смогут своими подошвами произвести тени, моей ноге подобной. Мы достали пиво, виски, помидоры и уселись вокруг Сциапода в тени его великой и одинокой ноги. – Ну как? – добродушно спрашивал нас одноногий монстр. – В тени-то полегче будет? – Весьма и весьма сладостная тень, – отвечал тенелюбивый лоцман Кацман. – В тени вашей подошвы куда приятней, чем под тентами ресторана «Савой-Берлиндер». – А почему у вас всего одна нога? – спрашивал Пахомыч. – Что это? Боевые действия или хирургия? – Да нет, – весело отвечал Сциапод, – мы, Сциаподы, рождаемся с одной ногой, чем и отличаемся от вас, двуногих, от трёхногих марсиан, восьминогих моллюсков, а также от разных сорока– и тысяченожек. – Но простите, милостивый государь, – сказал Суер, – с ногою всё ясно, но интересует один вопрос: чем вы, собственно, занимаетесь? – Как то есть чем? – засмеялся Сциапод. – Лежу здесь и ногой от солнца прикрываюсь. – А чем снискиваете хлеб свой насущный? – Позвольте, господа, а зачем мне хлеб? Вот вы сидите в моей тени, пьёте пиво, виски, а мне ведь даже шампанского не предложили. Впрочем, я не обижаюсь. Никому ещё не приходило в голову, что Сциаподам нужно что-нибудь, кроме тени их ноги. Поверьте, я только защищаюсь от солнца, а на шампанское не рассчитываю. – Так значит, вы не сеете и не жнёте? – строго спросил Суер. – Не сею, – добродушно разъяснял Сциапод, – и жать не умею. Но поверьте, дружок, не так уж просто следить за продвижением светила и поворачивать свою подошву вовремя. Это тоже работа, правда, приятная и не нарушающая сущность моей души. – Чёрт возьми! – воскликнул Кацман. – У меня на борту столько работы, и вся она нарушает сущность: то рифы обходи, то корябай дно лотом, то нюхай плотность волны, то клейкость морской пены – сплошной невроз. Не попробовать ли идею Сциапода? Тут лоцман снял галош, вышел на солнышко и задрал пятку к лучам нашего дневного ярила. К сожалению, тенью подошвы он не сумел прикрыть хотя бы собственное ухо. – Не обратим внимания на эту глупость, – предложил Суер, – виски, пиво, жара. Рассмотрим поступок лоцмана как лечебную физкультуру, а сами тем временем предложим шампанского достойному другу, который, как выяснилось, не сеет. – Не сеет, не сеет, – проворчал Пахомыч. – Небось отвези его куда-нибудь в Орехово-Зуево – сразу бы засеял и зажал. Суер поднёс шампанского работнику своей подошвы, Сциапод с удовольствием пригубил и тут же предложил: – Я вижу, что вы достойные посетители и открыватели новых островов. Прошу вас, залезайте все на мою подошву, и я покачаю вас над вершинами пальм и кривандий. И мы, захватив пиво и помидоры, забрались на раскалённую подошву. Только тут я понял, что, кроме необходимой Сциаподу тени, он получает нужнейшее для его ноги тепло. Нога у него, очевидно, была мерзлячка. Мы славно попили на подошве пивка и кидались помидорами в пролетающих попугаев. Только под вечер попрощались мы с нашим единоногим другом, обещая прислать ему грубый шерстяной носок на более промозглые времена. (Comment on this)
4:11 pm	139 | С. Дёмин В подобной, но более ранней, истории, напечатанной в XIII веке в «Книге Благочестия (Сефер Хасидим)», неграмотный иудейский пастух возносит Господу свою собственную молитву: «Господь Мира! Тебе открыто и ведомо, что если есть у Тебя некий скот и Ты дашь его мне под присмотр, то хоть я и беру с других плату за присмотр и заботу, с Тебя я ничего не возьму, ибо люблю я Тебя». Услышал молитву пастуха муж ученый и говорит ему: – Глупец ты, не молятся так. – Так как же мне молиться? – спросил пастух. И научил ученый муж молиться пастуха по всем канонам, в порядке должном, как пищу освящать, Sh'ma («Слушай, Израиль! Господь Всемогущий наш., Господь Един») и другим главным молитвам. Когда ученый муж ушел, пастух забыл все новые молитвы, которым его научили, и вовсе перестал молиться. Он боялся произносить свою старую молитву, поскольку ученый муж велел ему не читать ее. Как-то ночью тот ученый муж увидел сон, где голос был гласящий: «Если ты не скажешь пастуху читать молитву, к которой он привык, то падут на тебя несчастья, поскольку ты отнял у меня того, кто принадлежит Миру Грядущему». Ученый муж нашел пастуха и говорит ему: – Какую молитву ты сейчас читаешь? – Никакой, – отвечает пастух, – ведь я забыл молитвы, которым вы меня научили, а ту, к которой я привык, вы запретили мне читать. Ученый муж поведал ему о своем сне и добавил: – Читай ту, которую ты читал обычно! (Лионел Блу и Джонатан Магонет, «Синее руководство для жизни этой и последующей» [London: Collins, 1988], стр. 192). (обратно) (Comment on this)
Monday, November 1st, 2010
11:40 am	Возлюби ближнего - Константин Васильевич Душенко Люби ближнего твоего, как самого себя. Библия — Левит, 19, 18 Я хочу любить ближнего не потому, что он — я, а именно потому, что он — не я. Я хочу любить мир не как зеркало, в котором мне нравится мое отражение, а как женщину, потому что она совсем другая. Гилберт Честертон (1874–1936), английский писатель Наш первый долг перед ближним — выслушать его. Кто не может услышать ближнего, очень скоро не сможет услышать Бога. Дитрих Бонхеффер (1906–1945), немецкий протестантский теолог Любовь к Богу встречается чаще, чем любовь к людям, потому что она дешевле обходится. Альфред Бужар (1815–1882), французский историк Закон дружбы предписывает любить друга не менее, но и не более самого себя. Августин (354–430), христианский богослов Евангелие учит, что тому, кто захочет судиться с нами и тяжбою и кляузами отнять рубашку, нужно отдать и верхнюю одежду; но не заповедует, чтобы мы благодарили его и с радостью теряли принадлежащее нам. Иероним (ок. 342–420), латинский богослов, переводчик Библии Первая милостыня — пожалеть свою душу и жить праведно. По причине такого порядка любви сказано: «Возлюби ближнего твоего как самого себя». Августин Возлюби ближнего, как самого себя, но не будь близок с кем попало. Луис Бил Любите, пожалуй, своего ближнего, как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя. Фридрих Ницше (1844–1900), немецкий философ Ближний — тот, кого нам предписано любить паче самого себя и который делает все, чтобы заставить нас ослушаться. Амброз Бирс (1842–1914?), американский писатель Библия велит нам любить наших ближних, а также — наших врагов; вероятно, потому, что по большей части это одни и те же люди. Гилберт Честертон Не трудно любить Христа, отдавшего за нас свою жизнь. Но любить во имя Его тех, кто отравляет нам жизнь Жильбер Сесброн (1913–1979), французский писатель Прежде чем возлюбить своих врагов, попробуйте хоть немного лучше относиться к своим друзьям. Эдгар Хау (1853–1937), американский писатель Ненавидеть врагов легче и увлекательнее, чем любить друзей. Бертран Рассел (1872–1970), английский философ, логик, математик Нельзя возлюбить другого, как себя, но можно невзлюбить себя, как другого. Михаил Гаспаров (р. 1935), филолог Я вас ненавижу! Вы не даете себя возлюбить. Станислав Ежи Лец (1909–1966), польский поэт и афорист Я не люблю Бога, потому что не знаю его; и не люблю ближнего, потому что знаю его. Шарль Монтескье (1689–1755), французский философ — просветитель (Comment on this)
Wednesday, October 27th, 2010
8:54 pm	АНЕКДОТЫ ПРО ИВАНА ГРОЗНОГО, А. Ю. Гойда Иван Грозный уезжает в деревню Узнал государь о недовольстве им некоторых слоев населения. — Ах, вы так, — говорит. — Вы такие нежные, что вас уже нельзя и повесить? Нельзя посадить на кол, четвертовать? В таком случае живите без меня, я ухожу в отставку. Уехал в деревню, живет, давит мух. Мухи, между прочим, тоже недовольны. А вокруг страна голосит: — Соколик ты наш! Милостивец! Убивец! На кого ж ты нас покинул, отец родной? Уже и Малюта не выдержал: — Ты что ж это, государь, с народом делаешь? Такой бессердечности я от тебя не ожидал. Стыдно стало Ивану Васильевичу. — Ладно, — говорит, — Малюта. Бери топор, пошли домой. Затрещали кости, покатились головы. Содрогнулся народ: — Наконец-то наш батюшка вернулся! Иван Грозный ищет политическое убежище Что-то боязно стало царю в своей державе. Тут такое творится! Людей четвертуют, на кол сажают, живыми жгут. То ли дело Англия, цивилизованная страна. Вот где настоящее уважение к человеку! И передал царь Иван английской королеве через ее посла: так, мол, и так, страна дикая, варварская, нет никакой возможности править. А посему нижайше прошу политического убежища. Сел в карету, отъехал метров двадцать в направлении Англии, а тут навстречу Малюта. То ли из Англии, то ли еще откуда. — Ты что ж это, государь? Опять куда-то намылился? А о народе подумал? Подумал царь о народе и говорит: — Ладно, Малюта, будь по-твоему. Бери топор, пошли домой. — То-то, — говорит Малюта. — Тут работы выше головы. И не одной головы: вон их сколько — просто руки опускаются! Иван Грозный женится при живой жене На старости лет захотелось царю Ивану жениться. Правда, он в то время был женат. Жена у него была Мария Нагая, но это его не устраивало. Мне, говорит, эти нагие и босые уже вон где сидят. И что это за страна — одни нагие и босые! Приглядел невесту в Англии. Правда, не сам глядел, ему лейб-медик, англичанин, о ней рассказывал. Есть, говорит, в Англии принцесса королевских кровей. Невыносимо красивая. Тоже сначала Мария, но дальше уже не так. Дальше Гастингс. Мария Гастингс. Тоже, может, нагая, но по-английски, а это, может, даже лучше, чем по-нашему. Послал царь своего человека к королеве Елизавете с предложением. Елизавета говорит: черт-те что. Никак этот московский царь не угомонится: то ему подавай убежище, то английскую жену. А принцесса Гастингс не хочет за русского царя. Во-первых, говорит, он женатый, а во-вторых, характер у него неустойчивый. Посадит на кол, а ей сидеть. И велела английская королева вместо принцессы показать посланцу царя какую-нибудь выдру. Не настоящую выдру, а девицу примерно такой внешности. Как увидел посланец эту образину, так до самой Москвы бежал, даже моря под ногами не заметил. Описал царю английскую принцессу своими словами. Такая выдра, говорит. Тут лейб-медика английского, конечно, в застенок. Показали ему, что такое настоящая болезнь. От этой болезни он уже не оправился. А царь остался с прежней супругой. С Марией Нагой. По-английски, может, и Гастингс, но царь теперь и про Гастингсов слышать не хотел. Тыкие выдры эти англичане! (Comment on this)
4:21 pm	ВЗЯТЬ МИЛОСТИ У ПРИРОДЫ – НАША ЗАДАЧА - Автор неизвестен - Анекдоты Вдохновленный прогрессивным учением Мичурина и Лысенко, надумал он создать гибрид картофеля с помидором… Будущий свой гибрид гладышев назвал "Путь к социализму", или сокращенно пукс. В. Войнович «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» 298. Плакат: "Мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы с ней сделали!" 299. – Кто изобрел колючую проволоку? – Мичурин, скрестив ежа с ужом. 300. В СССР самая высокая секретность. Во Франции на одном заводе не знают, что делают на другом в той же фирме. В Англии в одной лаборатории не знают, что делают в другой, в соседней. В США сотрудник не знает, что делают за другим столом. У нас сотрудник сам не знает, что он делает. 301. Американский профсоюзный деятель посетил НИИ. В комнатах за столами почти никого не было. В коридоре сотрудники стояли кучками, курили и рассказывали анекдоты. На подоконнике двое играли в шахматы. Одна женщина демонстрировала другой новую кофточку. Уходя, гость сказал: – Желаю вам успеха в вашей забастовке! 302. В НИИ стали приводить львов и выпускать в рабочее время в коридоры, чтобы сотрудники работали, а не болтались. Потом случилось ЧП, и львов убрали. Один лев – другому: – И нужна была тебе эта уборщица! Я двадцать два научных сотрудника съел, и никто не заметил! 303. В Одессе открыли публичный дом для иностранных моряков. Дабы соблюсти приличие, его назвали НИИПС – Научно-Исследовательский Институт Половых Связей. Работа в институте шла отлично. – В чем секрет ваших успехов? – спросил журналист директора института. – Это единственный НИИ в стране, где не занимаются онанизмом! 304. – Какая разница между миниюбкой и АСУ? – Миниюбка – это максимум информации при минимуме затрат, а АСУ – наоборот. 305. На заводе – лекция о вреде мяса. Лектор говорит, что мясо плохо усваивается организмом и вызывает преждевременное старение. – От мяса ноги мерзнут! – кричит один рабочий. – Это что-то новое в науке, – говорит лектор. – А как же! Ежели перед сном мяса поесть, во сне х… встает, одеяло задирает и ноги мерзнут! 306. – Какая разница между стадом овец и академией наук? – Овец считают по головам, а академиков по членам. 307. Ванька с манькой на съезде партии. – Манька, хошь, Келдыша покажу? – Ты что, Вань, – дома, дома! 308. – Что делает Рабинович в ссылке? – Занимается научной работой: женился на чукче и выводит морозоустойчивых евреев. (Comment on this)
12:25 pm	Владимир Соломонович Поляков | ЧАСЫ Я перешел в пятый класс, и папа подарил мне часы. Это были большие черные часы на цепочке. По белому циферблату с золотыми числами двигались тоненькие стрелочки. Часы тикали, и это мне нравилось больше всего. И еще мне нравилось, что я мог их вынимать из кармана и смотреть, когда же кончится урок. Я вынимал их каждые пять минут. – Интересно, который час, – говорил я на перемене, вытаскивая из кармана часы, тряс цепочкой и вызывал всеобщую зависть. И еще я очень любил, если кто-нибудь на улице спрашивал у меня: – Мальчик, ты не знаешь, который сейчас час? Тогда я степенно доставал из кармана часы, внимательно смотрел на них, прикладывал к уху, слушал радующее меня тик-так и говорил: – Без десяти четыре. И чувствовал себя человеком Так продолжалось примерно два месяца. И вдруг в магазине на углу Введенской улицы, где толстый хозяин по фамилии Родэ торговал марками для коллекций, появилась в витрине марка Соединенных Штатов. Но какая марка! Она была огромная. На ней могли уместиться двенадцать обычных марок. Она была бледно-розового цвета, и в центре ее был портрет какого-то президента. Такой марки не было ни у Грозмани, ни у Рабиновича, ни даже у знаменитого филателиста нашей школы Алявдина из последнего класса. Трепеща от нахлынувших на меня чувств, я вошел в лавочку и, задыхаясь от волнения, спросил: – Скажите, пожалуйста, сколько стоит большая марка Соединенных Штатов, которая у вас в окне? – Это дорогая марка, мальчик, – сказал, улыбаясь, Родэ, он сам сидел за прилавком. – Она стоит двадцать пять рублей. Это тебе не по карману. Это очень редкая марка. Я вышел из магазина. Я шел по улице как загипнотизированный этой маркой. В глазах был розовый свет и качался президент Соединенных Штатов. Я шел, не зная, куда иду. Нет, неправда, я знал, я твердо знал, что иду в часовой магазин на углу Бармалеевой улицы. Я иду продавать часы. Я должен иметь эту марку. Я уже видел ее наклеенной в своем альбоме. – Здравствуйте, – сказал я, входя в магазин. – Я хочу продать часы. – Покажи. Я показал. Продавец приложил их к уху, послушал ход, потом открыл заднюю крышку и долго рассматривал механизм в увеличительное стекло, которое вставил в глаз. – Могу тебе дать за них тридцать рублей, – сказал он после долгого молчания. – Берите, – сказал я и отстегнул цепочку. Сжимая в руке тридцать рублей, я бежал как сумасшедший до магазина Родэ. Влетев в магазин, я положил на прилавок тридцать рублей и сказал: – Вот… дайте мнечэту марку… Родэ посмотрел на меня с удивлением, но открыл витрину, достал лист с марками, отклеил от него заветную марку, и она оказалась у меня в руке. На оставшиеся пять рублей я накупил красивых марок Судана с верблюдами, Либерии с крокодилом и муравьедом и Танганьики с негритянками. Родэ завернул марки в целлулоидный конверт, и я пошел домой, усталый от переживаний и счастливый от обладания такими сокровищами. Я наклеил марки в свой альбом и сел готовить урок по геометрии. – Ну, как действуют твои часы? – спросил папа, войдя в комнату. – Нормально, – сказал я, замирая от страха. – Который час мы имеем? – Мы имеем семь часов, – сказал я. – А поточнее? Ты не ленись, посмотри. – Я, кажется, забыл их в школе, – сказал я. – Как ты мог их забыть? – Я оставил их в парте. – Они же у тебя на цепочке. – А я их отцепил. – А где цепочка? – Тоже там, – сказал я. – А на какие средства ты купил эту марку, которая появилась у тебя в альбоме? Что я мог ответить? Я молчал. – Где ты взял деньги? Уж не продал ли ты свои часы? Лгать было бесполезно. – Да, – сказал я. – Я их продал. Отец вышел из комнаты и два дня со мной не разговаривал. На третий день папа заговорил. Когда я проснулся утром и спросил: "Который час?" – он сказал: – Посмотри на свою марку. Пусть тебе ответит президент Соединенных Штатов. (Comment on this)
Monday, October 25th, 2010
7:42 pm	Алексей Николаевич Исполатов | Сладкие подарки Для гурманов и лакомок приятным новогодним сюрпризом станут самодельные съедобные угощения. Не поленитесь провести несколько часов на кухне, и вы создадите сладости, сравнимые с произведениями лучших кондитерских. Съедобным подарком станут конфеты, выпечка и даже набор продуктов для приготовления любимого или нового рецепта. Последний вариант хорош для подруги или родственницы, если она любит готовить. Выберите рецепт, купите все необходимые ингредиенты, поместите в красивую банку или упакуйте в подходящую коробку и с душевными пожеланиями вручите. Главное, чтобы вы точно угадали, подойдёт ли подарок именно этому человеку. Прекрасным оригинальным подарком станут домашние конфеты в красивой вазочке, шкатулке или самодельной коробочке. Чем красивее упаковка, тем лучше. Неплохо подарить сладкую или несладкую выпечку, уложенную в нарядную корзиночку. Если вы хорошо знаете человека, которому собираетесь сделать сладкий подарок, то с учетом его вкусов соберите ассорти шоколадное, ореховое, марципановое или из сухофруктов. Положите его в красивую стеклянную банку. Придумайте свой фирменный знак, сделайте ярлык и повесьте на подарок. Этим вы ещё больше подчеркнёте оригинальность подарка и выразите ваше особое внимание. (Comment on this)